rainbow

Для нас всякое отечество - чужбина, и всякая чужбина - отечество

Наш Он Покой

[sticky post]пою Спасителю победную песнь - яко прославися!
esche-raduga
olshananaeva
40,45 КБbr />


Христос обожает мя, воплощаяся,
Христос мя возносит, смиряяся,
Христос безстрастна мя соделовает,
стражда, Жизнодавец, естеством плоти;
темже воспеваю благодарственную песнь:
яко прославися.

Христос возносит мя, распинаемь,
Христос совоскрешает мя, умерщвляемь,
Христос жизнь мне дарует;

темже с веселием руками плещая,
пою Спасителю победную песнь -
яко прославися.

Прекрасное и пронзительное
rainbow
olshananaeva
Град грядущий

-Кто тут?

-Это я…

-Ты – это кто?

-Рядовой…

-Как звать-то?

-Иван…

-Ну и что тебе здесь?

Молчит, робеет, переминается с ноги на ногу, правая разглаживает складки гимнастерки под ремнем, левая – шарит крючок, застёгнут ли… «Молоденький совсем», - Пётр не стал больше спрашивать, но и двери не отпер. Вздохнул: опять двадцать пять! пожевал седыми плотными усами, махнул рукой: жди, мол, тут.

-Брате Иоанне! иди, - тёзка тут твой, еще один… пришёл.

-Тёзка?... благослови, брате Петре.

-Да чего там «благослови»! Ведь тысячу раз сказано: ну не положено им! ну есть же для них райский сад. Винограды, кипарисы, вода и плоды, ястие и питие, - ну чего им еще надо? потрудились, положили честно живот за Родину – вот пусть и отдыхают! Зачем сюда-то лезть? кроме того, один придёт – да ещё однополчан за собой тащит!.. Ох, брате Иоанне, сам ведь знаешь – от непослушания все беды! Как хочешь, а я не пущу!

-Прости ты меня, брате Петре! да ты не пускай, не пускай, конечно. Ты…немного приотвори дверцу? я выйду, на минуточку только…

Петр ушел, Иоанн остался.

-Садись, чадо…вот тут, у стены… Откуда ты?

-Из Бреста.

-Вот что…пограничник?

-Да…

Они помолчали. И солдат, снизу вверх глянув на мягко сияющего седобородого златоочитого старца, спросил:

-А…разрешите обратиться? .. вы не знаете, что… т а м?

Иоанн ласково и серьезно поглядел на него.

-Там? там сейчас Сталинград, - но тебе это ни к чему. Твоя война закончена, чадушко моё. Ты лучше скажи: что ж ты в саду не остался? Разве там плохо?

-Нет, что вы! очень, очень хорошо!.. наши все так рады были, и товарищ политрук, и Васька, и Ринат, и Зина сестричка! прямо – Ботанический сад! я там был в тридцать девятом, когда учился, на каникулах…ну, конечно, здесь лучше гораздо!

-Ну и?

Иван глянул еще раз – горячо, светло, сглотнул – вверх-вниз молочный кадык, придвинулся ближе.

-Я… ну, когда меня… в общем, я в и д е л. Я знаю. Я видел. Видел город, сходящий с неба. Это был мой родной Саратов, вы понимаете? но и не Саратов словно, он был такой…как Машенька, моя невеста, весь белый. сияющий! Он был как обещание, самое главное в жизни, и он был - м о й. И его светило было подобно… ну, чему же, чему…

-Яспису кристалловидному?

-Ну, наверное, я не знаю! И вокруг него – стена, вот как эта, и в ней – двенадцать ворот, на двенадцати основаниях, чистое золото, подобен чистому стеклу, и река там была! как Волга, но как… как н а с т о я щ а я Волга, светлая как кристалл река жизни, и дерево на берегу, как яблоня у нас во дворе! И так я его видел, - как вот однажды в детстве, я был еще маленький, и отец был живой, он посадил меня на плечи и мы пошли на демонстрацию, ну на Первомай, и такая была весна, такое счастье, и свет, свет! И был это даже не свет. Знаете, это был – как бы точно-то сказать? – был Он. Когда меня убили – со мной был Он. Ни на секунду не уходил от меня. Как мама – она в сороковом умерла… Пули – их было восемь, пулемётная очередь , которая меня убила – они как будто сначала пролетали сквозь Него, а потом – сквозь меня, и было не больно, а так, как в траве лежишь летом, и бронзовые шмели гудят.. . Да и не в том дело! Главное – Он был.

-Он?

-Да. Не знаю, Кто. Самый… ну, самый. И вот сидел я в этом вашем саду, и подумал, что вот тут-то всё и есть, и захотел увидеть город , и Его, всё сильней и сильней хотел. Ну вот и …не усидел – пошёл искать… Скажите, этот город – он случайно не здесь?

Иоанн вздохнул и улыбнулся.

-Здесь, Ваня, здесь. Думаю, это он.

Солдат вскочил на ноги.

-А вот Его, Того, ну… я могу увидеть?

-Пока нет, Ваня.

-А где Он?

-Там, - где же еще Ему быть. Он там. Он сейчас горит в танке в Сталинграде, умирает от дезинтерии в Ташкенте, сидит на ручках у мамы в Треблинке, поет колыбельную маленькой голодной девочке в Ленинграде, утирает случайную слезу немецкого генерала, лежит раненный в живот в белорусском болоте и вспоминает невесту Лотту, - Он там везде, всего и не перескажешь.

Солдат вскочил на ноги.

-А скажите… раз так!.. может, мне можно – вернуться?

Старец долго смотрел на мальчишку.

-Ну, Ваня… что же. Раз Его всё равно тут нет, и спросить некого - что же, иди. Если ты так хочешь.

-Конечно, хочу, какой вопрос! А скажите: я точно Его там встречу?

-Ну, этого я не знаю. Никто не знает, кроме Него и тебя. Но если встретишь – скажи, что это я благословил вернуться.

-Спасибо! Разрешите идти?

И, не дождавшись ответа, солдат побежал, всё быстрее и быстрее, по бескрайнему лугу, время от времени пропадая в слоях медленного лилового тумана, туда, где в невообразимой нездешней дали вырастала из-за горизонта, наливалась гневным рокочущим глухим громом чреватая огнём угольная полоса, все шире и шире, всё ближе, -- бежал, поддергивая на ходу колотящую его по спине неведомо откуда взявшуюся старенькую винтовку Мосина.

о. Сергий Круглов

[reposted post]О ДУШЕ И ТЕЛЕ И СТРАСТЯХ ГОСПОДНИХ
плавание
hoddion
reposted by olshananaeva
[Spoiler (click to open)]

"1... ... ... в начале человеколюбивое Слово Отца сошло (на землю) ради людей и жило с ними,
и отделило злых от праведных и призвало праведных стать избранным народом.

2. С иными Оно было убито,
         с иными Оно было на чужбине,
     и с иными спасалось бегством,
         с иными было перепиливаемо,
     и с иными находилось на корабле,
         с иными было предано на бичевание,
     и с иными было искушаемо,
     и с иными было продано,
        с иными терпело голод и жажду.

3. Итак, от начала Слово страдало со всеми праведными и было всегда с ними:
          с Авелем умерщвлялось,
          с Ноем было в потопе водном,
          с Авраамом странствовало,
          с Исааком приносилось в жертву,
          с Иаковом было на чужбине,
          с Иосифом было продано,
          с Моисеем же спасалось бегством,
       и с Иисусом Навином сражалось (вместе),
           с Давидом спасалось бегством,
           с Исайей перепиливалось
        и в Теле Своем Оно пребывало с ними.

4. Облекся в тело от Девы ради людей Тот, Кто есть Слово с нами,
    и Бог есть Слово и Слово есть человек, и человек - с Богом.
    Ибо посетил Бог Свое творение, которое создал по образу
    и подобию Своему, послал Своего бесплотного Сына
    с небес на землю и Он принял тело от Девы. Он родился
    человеком и воскресил погибшего человека,
   и собрал рассеянные члены (тела).

5. И почему умирает Христос?
    Неужели нужен был суд смерти?
    Почему (Он принял плоть)?
    Разве (Он не облечен славой)?
    По(чему) Он стал человеком?
    Не был ли Он Богом?
    Почему Он сошел на землю?
    Не был ли Он Царем на небесах?

6. Почему понадобилось Богу схождение на землю,
            и зачатие тела от Девы,
            и пеленание,
            и положение в ясли,
            и сосание материнского молока,
            и крещение в Иордане от Иоанна,
            и позор на древе Креста,
            и погребение в земле,
            и воскресение из мертвых на третий день,
            и созидание Церквей?

7. Почему (Он) заботился о человеке? Чтобы спаслись эти погибшие люди,
    теперь Ты отдал Себя во искупление,
              душу за душу
            и кровь за кровь
               человека за человека
         и смерть (за) смерть;
(долг, который должен был заплатить человек, Христос уничтожил Своею) смер(тью).

8. Посмотрите на (мзду) Израиля:
            убили помощника иудеев,
            воздали злом за добро,
                и скорбью за радость,
                и смертью за жизнь;
(Того), Кто воскрешал их мертвых
                и исцелял хромых,
                и очищал прокаженных,
                и возвращал свет слепым,
Того убили, повесив Его на древе.

9. О тайна новая и несказанная!
    Повесили на древе Того, Кто основал землю,
    пригвоздили ко кресту
    и уготовали гроб Тому, кто измерил небеса
    и напоили уксусом Того, Кто поит справедливостью
    и напитали желчью Того, Кто животворит
           и кормит их спасением;
    (пронзили руки и ноги Того, Кто)
     исцеляет их руки и ноги.

10. О тайна новая и несказанная,
           ибо судим был Судья
           и связан был Тот, Кто освободил связанных,
           и пригвожден был Тот, Кто сотворил мир,
           измерен был Тот, Кто мерит небеса и землю,
           Кто животворит творения,
           и погребен был Тот, Кто воскрешает мертвых.

11. Тогда онемели силы небесные,
       и ангелы ужаснулись,
       и воинства небесные устрашились,
       и задвигались горы,
       и запрыгали холмы;    
              и море было покорено,
       и бездны сотряслись,
       и страх объял всё творение Божие;
               звезды потускнели,
               солнце омрачилось,
       и ангелы в ужасе вышли из Храма,
       и серафимы громогласно взывали,
                      (за)веса разодралась
       и темнота покрыла всю землю.

12. Когда Спаситель на Кресте закрыл глаза, свет засиял в аду, ибо сошел Господь разрушить его,
       не Телом, а Душой,
       ибо сошел Господь и Душой овладел всем адом, Телом же - Землей.
       Когда повесили на древе Господа во плоти, тогда
       открылись гробы
       и разрушился ад
       и освободил многие души
       и воскресли мертвые
       и невыносимо было для творения увидеть Господа своего висящим на Кресте.

13. Ужаснулось творение и говорило:
       что это за новая тайна?
           Судья осуждается и молчит,
           Невидимый видим на Кресте и не стыдится,
           Необъятный (объят и не ропщет),
           (Без)страстный страдает и не (ищет отмщения),
            Безсмертный умирает и (остается безмолвным),
            Царь небесный погребается и всё переносит.
        Что это за новая тайна? Ибо онемело всё творение, и затрепетало, но воскрес Господь из мертвых
        и тогда познало творение, что Судья был судим,
             и Невидимый был видим,
             и Безстрастный страдал,
                Безсмертный умер
             и Небесный погребен на земле.

14. И родился Господь человеком
           и был судим, чтоб помиловать людей,
           связан был, чтобы развязать,
           перенес бичевание, чтобы простить,
           перенес из-за тебя крестную смерть, чтобы
                освободить тебя от страстей,
           умер на кресте, чтобы оживить тебя крестом,
           погребен был, чтобы воскресить тебя,
           ибо Господь страдал подобно людям, (и подобием этим были уничтожены страсти человечества),
           и смертью убил (смерть).

15. Вкусил смерть и смиловался (над теми), кто находился в сени смертной, был погребен и воскресил
мертвых, как (Спаситель наш) оживотворил (связанных) и привел к свету. Смерть же разрушил и для
этого сошел на землю, чтобы сразить смерть и отсечь (ей) голову как человекоубийце.

16. В чем новая тайна или зачем Ты сошел с неба на землю, не ради ли людей? Ибо всей земле явлен
Твой благой образ; если бы Ты только повелел одним словом, все тела мертвых восстали бы перед
Тобой. Ты же пришел на землю и искал погибшее - Твои творения - и снова восстановил Адама в его
царском достоинстве.

17. И (весь род человеческий) жил Христом,
       один был судим и многие были спасены,
       один был погребен и многие воскресли,
Господь умер за всех и воскрес со всеми, и облекся в плоть, (вознесся) в горния на небо и принес в дар
Отцу не золото, не серебро, не драгоценные жемчужины, но человека, созданного Им по образу Своему
и подобию.

18. Отец же Его возвеличил и посадил одесную Своего престола славы в вышних и сделал Его
             Судьей народа,
         и водителем ангелов,
         и начальником Херувимов,
             строителем Иерусалима
         и Сыном Девы
         и Царем навеки,
со всем, что мы видим в Нем как Человеке;
         Он старше утренней звезды,
         светлее восходящего солнца,
         блистательнее молнии,
         выше небес
         Творец творений.

19. Он - Посредник между Богом и человеком,
       Он - воскреситель мертвых,
       и Спаситель погибщих,
       и Водитель заблудших,
            Утешитель скорбящих
       и Спаситель творений,
       и Пастырь овец,
       и покой утомленных,
       и спасение народа,
       и прославление апостолов,
       и венец мучеников,
       и Покровитель проповедников,
            Водитель Херувимов,
       и Господь ангелов,
       и Царь Израиля,
       и Воскреситель падших,
       и Созидатель Иерусалима.

20. Это Он распростер небеса
         и основал землю,
         и положил предел безднам,
         и сотворил всё,
         и украсил мир,
ибо Он Слово Отчее, и дух силы Его, и Завершитель мира, пришедший с небес, Он даровал Святого
Духа пророкам. Тело Свое Он взял от естества человека,
         был обвит пеленами,
         положен в ясли;
         Он очистил людей.

21. Всё это он сделал ради людей, в послушание, ибо люди непослушны Закону
       и иногда не верят живому Кресту и Слову, распятому на нем, потому что Оно страдает;
       и иногда презрительно насмехаются: (Он) "умирает как злодей и погребается, как умерший";
       скорбят о Нем, как об умершем, но Он воскрес из мертвых, потому что Он Бог.

22. И потому, что Он был Богом и есть Бог, малый телом, но великий душою,
       презренный на земле и прославленный на небесах,
       пренебрегаемый людьми и возвеличенный Отцом,
этот Человек, который был послан Отцом в мир, ибо Он Бог,
и Человек на земле и Бог на небесах,
и над всеми творениями Он бог.

23. Это Он привел тебя (к Отцу ... ... ... ) и научил тебя веровать в Него (и) любит тебя.
       Ныне Он истинный Христос, и слава Ему во веки веков".

_________
* Слова, добавленные в скобках, не находятся в грузинском оригинале; они восстановлены по цитатам из этого текста Св.Мелитона Сардийского(+198), приведенным в более позднем сирийском произведении.
   
       

Кельтский Орфей
rainbow
olshananaeva
Арфы стройте! Полно печалиться!

Пойте, пойте!

Он возвращается!

Тайна гор и дубрав с повиликою,

То – святая тайна великая!

Пой же, Эрин!

Полно печалиться!

Кто не верил?

Он – возвращается!

Плащ Его – изумрудный,

Ризы – как заря,

Он вернулся, о Чудный,

Обернулся Он, животворя.

Песни власть Его –

Власть безмерная.

Взял Он за руку

Дочку Эрина.

Горы стронул Он с места струнами –

Струны Мать Его исткала Ему!

Пой же, Эрин!

Полно печалиться!

Двери, двери!

Он – возвращается!

Он свободен!
rainbow
olshananaeva
" Есть, безусловно, очень важная связь между понятием свободы и понятием воскресения. Если мы будем говорить конкретно о воскресении Иисуса Христа, или эсхатологическом воскресении каждого человека по нашей вере, то мы скажем, что воскресение есть состояние полного обожения, Богоподобия, а это есть вхождение в состояние Божественной свободы. Иисус Христос воскресший – Он свободен, Он уже не ограничен пространством, временем, какими-то физическими характеристиками. И Он не ограничен никакой смертью.
Он вырвался из несвободы этого мира в иное Царство, которое Он и возвестил с самого начала: там, где Он – там Царство Божие, там Царство свободы. Но как эта свобода реализуется в нашей конкретной жизни, здесь и сейчас – вот это вопрос…Иисус Христос говорит: «Следуйте за Мною». Не назад, а вперед! Не в рай Адама, а в Царствие Божие, где царит абсолютная свобода. Та, о которой говорит апостол Павел...Апостол Павел призывает в Первом послании к Фессалоникийцам: «Воля Божия – освящение ваше». И нам непонятно, как же так? Он только что писал о них как о святых – как же это святым нужно освящение? В том-то и дело, что для апостола Павла здесь не было никакого противоречия. Мы уже спасены все, все, от малого до великого, все спасены во Христе, и тем не менее нам еще надо быть спасенными. То есть мы и «уже», и «еще нет». Как это объяснить? Дело в том, что Бог для нас сделал все, что было возможно. На Кресте произошло наше спасение; двери темницы из этого мира греха открыты; появился глашатай и произнес нам Евангелие: вы свободны, Царство Божие уже здесь! Но я сам, сидя в моей камере греха, я подчас боюсь выйти наружу для того, чтобы обрести ту свободу, которая уже дана. Мне же надо подняться и выйти из этой камеры, что-то самому сделать, хотя бы несколько шагов навстречу этой открытой двери. Вот поэтому мы уже святые, но нам еще идти и идти к нашему освящению...У апостола Павла есть выражение «человек внутренний» и «человек внешний». «И если внешний мой человек тлеет», – пишет апостол Павел, – «то внутренний со дня на день обновляется». Вот так и происходит это движение. Для внешнего человека законы нужны, а внутренний человек растет, для него уже не нужны никакие законы. Он в Духе Святом."
(архим. Ианнуарий (Ивлиев))

Песня Агари
rainbow
olshananaeva
Пустой сосуд в моих руках,

То - полночь, сад, апрель.

Звучит, звучит в Твоих устах

Египетский Халлель...

И солнца жар неутолим

Несет с собой заря.

Твой путь, молю, останови,

Ты, Видящий меня!

За край ладью Твою схвачу, -

Неудержимый бег -

Кому - Отцу иль палачу?

Где Ты увидишь всех?

Скалы и камня тяжек вес,

Не сдвинет человек.

Река, сошедшая с небес -

Не жаждать нам вовек.

02-03.09.2017

песня Хананеянки
rainbow
olshananaeva
видишь они за Тобой идут

камни умолкнут они вопиют

чтобы не обернуться мне вспять

вслед Тебе не кричать

крохи Твои под моим столом

чада-щенята играют в нем

пира и радости полон дом

знамя Твое надо мной

слышишь солдаты сюда идут

здесь поцелуями предают

как на горах ароматов олень

Ты убегай скорей

словно Орфей шагаешь ты вниз

как Александр и как Дионис

словно Асклепий Спаситель всех

Отчею молнией

капли от крови землю прожгли

от Галилеи до края земли

велия вера Твоя

Раввуни

хоть слово одно скажи

как на рассвете встретишь меня

новое утро нового дня

где Ты надежду мою положил

имя мое скажи.


19.12.2016

моя колонка о св. Кесарии на Правмире.
rainbow
olshananaeva
Кесарий Каппадокиец, врач… 9 марта/22 марта – день его памяти, вместе с воинами-мучениками Севастийскими. Знаменитыми Сорока мучениками.

О нем почти никто не знает; о нем вспоминают от силы один раз в год те, кто заглядывает в церковный календарь. Его имя обычно теряется и в сиянии подвига сорока севастийцев, и в славе его знаменитого старшего брата, святителя Григория Богослова.

Трудно, если не невозможно, найти его икону. Его нет среди «собора целителей» – как и многих его собратий по искусству, впрочем. Как составлялись эти списки? По принципу – «те, кто помогает?»…Очевидно, он «помогает» плохо. Как и Александр Галльский – мученик из «Церковной истории» Евсевия.

…Младший брат – это почти приговор судьбы. Особенно, если старший гениален. Но судьбы нет. Так сказал мученик Трифон судье…

Младшему брату положено оставаться в тени и помогать старшему в трудах. Не затеняет ли мощная, почти эпическая фигура свт. Василия Великого его братьев свт. Григория Нисского и свт. Петра Севастийского? Рядом с Василием неразлучно стоит его друг, Григорий – поэт и богослов, «не умеющий жить» идеалист и интеллигент четвертого века. Из его слова – надгробного!- как и из нескольких разрозненных замечаний в его трудах, мы знаем о младшем брате.

Что вынудило Кесария бежать из отчего дома в Новый Рим? Почему, невзирая на требования строгого отца – Григория старшего – он оставался там? Не загадка ли перед нами, не семейная ли тайна?

Крутой ли характер отца – о котором даже Григорий говорил в «Похвальном слове» на его могиле – был тому причиной? Старший брат, в отличие от младшего, был послушен – пусть со слезами, со стенаниями – но он принял иго и управления имением (Какой, в самом деле, помещик-крепостник из Григория Богослова?!) и пресвитерства – а потом и епископства. Григорий, ребенок, вымоленный у Бога кроткой Нонной, не мог противиться тем, кто отрывал его – помимо его воли – от милой его сердцу созерцательной жизни.

Младший брат, родившийся так неожиданно, после долгого бесчадия матери, вслед за старшим, был иной. Не сходство ли в характере с отцом вызвало эту затянувшуюся – на всю недолгую жизнь Кесария – семейную драму? Отец – строгий и бескомпромиссный к себе и другим, честнейший человек, не знающий, что такое взятки и воровство из казны, безгранично любимый народом – и потому внушающий страх даже императорским чиновникам – не хотел ли отец видеть рядом с собой помощником Кесария? Младшего вместо старшего? Не потому ли требовал он – безрезультатно – от сына вернуться в Назианз?

Но Кесарий не вернулся. Он сражался против власти отца – и победил.

Константинополь принял его – молодого врача, только-только закончившего обучение в блистающей науками и искусствами Александрии. Город Константина принял его с такой же силой и радушием, какая сравнится с неприятием к его старшему брату – позже, значительно позже…Камни, что бросала в него толпа, Григорий будет помнить всегда.

Младший брат был одарен – и одарен многогранно. Один, без поддержки родных он делает карьеру при дворе – провинциал из далекой Каппадокии становится знаменитым придворным врачом. Григорий в ужасе. Даже в «Надгробном слове» брату он не удерживается, чтобы не повторить – «мне это было совсем не по вкусу». Братская любовь не понимает этого, увы – она не всегда идет рука об руку с братским пониманием.

И вот – стремительное восхождение Кесария по ступеням придворной лестницы при императоре Констанции.

Он – совсем молодой человек, не достигший еще и тридцати лет – член сената, один из архиатров. Его каппадокийский акцент – тот самый, что чернь Нового Рима будет высмеивать у его брата – не стал для него помехой. Он сражался среди столичных интриг – и победил. Он – врач и философ, политик и ученый. Но врач императора-воина – военный врач, всегда сам воин, как Махаон из Илиады.

Наступает 361 год. Со смертью Констанция разгоняются сгустившиеся тучи гражданской войны. В Новый Рим входит новый император – Юлиан. На его знаменах уже нет монограммы Константина – первых букв имени Христа – «Хи» и «Ро». Он – Гелиодром, служитель Непобедимого Солнца.

«Немедленно покинь двор Отступника!» – летят письма в Новый Рим из гористой Каппадокии. Там, вдали, за Назианзом, за рекой Ирис, виднеются горы Армении, там – Арарат, куда причалил ковчег Ноя. Вернись! Вспомни о судьбе Хама и Ханаана!

Он не вернулся.

«В семье не без урода» – подумали благочестивые люди в Каппадокии. «Горе-то какое, Нонна!» – говорили соседки, крестясь. Нонна молчала. Она знала, что за сердце у ее младшего сына.

Когда-то сорок севастийцев стояли в водах озера – их полк снова вернул себе ровный счет. Один воин покинул их, но вернулся другой. Помнишь, Григорий, когда ты уснул на празднике в честь Сорока мучеников, твое видение? Кирион, Кандид, Домн, Исихий, Ираклий, Смарагд, Евноик, Валент, Вивиан, Клавдий, Приск, Феодул, Евтихий, Иоанн…

…Кесарий мало писал домой. Как он готовился к диспуту с императором Юлианом? Для всех его знакомых это было лишь формальной процедурой – признать правильность веры императора-язычника и сделать новый шаг по карьерной лестнице. То, что Кесарий будет участвовать в диспуте, его друзьями было воспринято, как намек на грядущие императорские милости. Полноте, не стал ли так малоизвестный епископ Пигасий главным жрецом? Да и не он один…

Когда он шел на диспут, придворный врач, Орибасий, изнывал от зависти. Почему император возвышает отступивших христиан, и забывает старых друзей-эллинов, которые всегда были с ним, несмотря на опасности и угрозы. Как несправедлива судьба!

Но судьбы – нет.

«Карьерист! Лицемер!» – шептались за его спиной иные. «Верно говорят, что змея, укусив каппадокийца, умерла!».

…Это было сражение. Двух философов и двух риторов. Кесарий спорил с императором – и не был побежден. Он не поддался и – победил. Юлиан шокирован такой дерзостью. Не панегирик услышал он – столь привычный ему, хоть он верил и не верил в искренность всех этих слов обращения в эллинство – в обмен на теплое место при дворе. Но зачем вступать в диспут, если не желаешь сдаваться? Это – вызов? Да, Кесарий врач вырос при алтаре, где лежали тела воинов-севастийцев…

…Его не казнили. Кто знает, готов ли он был к мученичеству тогда? Думал ли он об этом – одинокий, вдали от непонимающих родных и шумных, многочисленных друзей? Юлиан не хотел давать христианам мучеников. Приговор – ссылка. Кесарий удален от двора навсегда.

О, какая головокружительная, пьянящая свобода в его поступках! Ветер ранней церкви развевает полотнища сброшенных знамен с монограммой «Хи» и «Ро». Нет, это не пресловутое – «легко добыто, легко и прожито». Это – мужество воина.

Это – та свобода во Христе, которая с легкости отличит левую руку от правой, главное от балласта, которая знает, какие вещи можно вменить, как сор, когда речь заходит о главном.

Едва достигший тридцати лет молодой человек, познавший славу и власть, совершил поступок, достойный зрелого мужа и философа.

«Отправляйся в свою каппадокийскую деревню! Там будешь философствовать!»

Жизнь сломана – как казалось, навсегда. Он отдал Христу все, что было его – по праву, заработано трудом и бессонными ночами. Не раздумывая, отдал.

Его не казнили. Но, кроме жизни, он потерял все, что имел – а думали, что он к этому «всему» и стремился в столице… Впрочем, о ссыльном скоро забыли. Гнев императора скор. Где вы, веселые друзья с пирушек? Он и не ждал, что они придут или напишут письмо. Помнится, римский поэт Овидий напрасно уговаривал лучшего друга писать ему в ссылку – что взять с тех, которые привыкли угощаться за чужой счет!

И лишь верный Григорий восклицает: «Кесарий, это лучше, чем если бы ты разделил с Юлианом царство!». Отчего же позже убежишь ты в ужасе из славных Сасим, Григорий?

…А врач Орибасий начал писать свой труд. Дюжина писцов исправно строчат перьями по дорогому пергаменту – все оплачено из государственной казны. Имя Орибасия войдет во все учебники по истории медицины. Имени Кесария там никогда не будет. «Орибасий – знаменитый врач четвертого века, написавший самый подробный свод по античной медицине». И лишь немногие в скобках заметят, что он был никудышним хирургом, а современники называли его «обезьяна Галена» – в молодости он вскрыл одну или двух обезьян.

Врач Кесарий – в ссылке, в назианзской глуши. О, эти долгие полтора года! Словно погружение в смерть, которому нет конца… Но у него хватает сил подбадривать старшего брата: «Григорий, пиши, не скрывай своих талантов!». Они говорят о Платоне и Пифагоре, о Гиппократе и Асклепиаде, о течении звезд и о причине приливов.

Споры – на грани шутки – братьев о том, кто более любим матерью. «Я один питался ее молоком, как же ей не любить меня более всех?» – смеется Григорий.

Юлиан, раненый копьем неизвестного воина во время войны с персами, умер на руках своего придворного врача…

На престоле – престарелый император Иовиан – христианин.

В 363 году Кесарий возвращается в Рим, оставив – теперь уже навсегда в своей земной жизни – Каппадокию. Откуда ни возьмись, появляются старые и новые друзья – император благоволит к нему. У Кесария много, очень много друзей. Он шутливо говорит об этом невзначай – с грустной улыбкой. Ему ли не знать, что такое одиночество?

К нему, бывшему ссыльному, снова ставшему известным и богатым, сватают наперебой знатнейших невест Константинополя. Напрасно. Он остается безбрачным. «Странно», – говорят за его спиной, – «такой хороший путь наверх – разумный, выгодный брак!»

Кесарий – квестор Вифинии, хранитель государственной казны. Покровительство императора Валента прочит ему еще более блестящее будущее.

Землетрясение в Никее уносит жизни всех, кто заседал с ним. Его, чудесно спасшегося, достают из под обломков. «Теперь-то», – в один голос пишут ему брат и Василий, – «теперь-то не будь неразумен – посвяти себя Богу!».

И он принимает крещение. Там же, в Вифинии. Он слагает с себя квесторскую тогу. Крещальная риза становится для него погребальной – внезапно развившаяся болезнь прерывает его земную жизнь. Друзья…Где вы? Напрасно взывает к ним в горе Григорий – письма из Каппадокии идут нескоро. Дом разграблен, тело лежит непогребенным. Сколько это продлилось?..

…Его похоронили в Назианзе, и Григорий сказал свое надгробное слово о брате. Нонна молча слушала слова старшего сына.

Когда-то мать младшего из севастийских мучеников ободряла свое дитя, самого молодого воина, устрашившегося казни… Здесь же, рядом с телами сорока мучеников, в одной гробнице с младшим сыном, скоро упокоилась и Нонна. Они – и мать, и сын – были милостивы к страдальцам. Не желание ли сделать мир лучше влекло Кесария по ступеням государственной лестницы? Не было ли это отзвуком женского милосердия Нонны в жестоком мире мужчин? Приют для прокаженных был открыт Василием в 370 году на год позже его смерти. Григорий убеждал каппадокийцев, что прокаженные нуждаются в милосердии. Не мысли ли его младшего брата звучат в том слове Григория?

Но Кесарий умер неудачником. Он ничего не сделал – имя его полузабыто. Он умер молодым, в расцвете сил. Невзгоды ссылки наложили отпечаток на его жизнь.

Он не творил чудес, как другой знаменитый вифинский врач – Панталеон- Пантелеимон. В том же возрасте, как и Кесарий, Пантолеон предстал перед императором – и засвидетельствовал о воскресении Христа.

Радостным являлся Кесарий своему старшему брату в ночных видениях – умерший, но живой.

Святой Кесарий врач, моли о нас Христа Бога, Которого ты возлюбил!

Диспут Кесария и Юлиана
rainbow
olshananaeva
Сегодня - день памяти св. Кесария, врача и исповедника, брата свт. Григория Богослова, героя моего романа "Врач из Вифинии. Сын весталки".
Диспут Кесария и Юлиана (из моего романа "Врач из Вифинии. Сын весталки")
…В несколько прыжков миновав лестницу, Каллист вбежал на галерею и, растерянный, остановился, с трудом переводя дыхание. Было так тихо, словно вместо сотен людей сюда по приказанию императора внесли статуи. Издалека доносился знакомый голос:
- Бог сошел вниз, к людям, и при этом не претерпел ни малейшего изменения. Не превратился Он из доброго в злого, из живого в безжизненного. Но как пища в груди кормилицы изменяется в молоко, чтобы соответствовать природе ребенка, или как одну пищу предписывают больному сообразно природе его болезни, а другую пищу вкушают крепкие и здоровые люди, так изменяется и сила Божия. Она питает души людей, становясь близкой каждому из них. Видишь, император, мы не учим, что природа Бога Слова изменяется, и здесь нет ни обмана, ни лжи, в котором ты упрекаешь христиан.
Рыжеволосый юноша, сидящий на корточках у статуи Гермеса, поспешно перевернул вощеную табличку и снова поспешно стал покрывать ее стенографическими значками. Каллист протиснулся через толпу ближе и увидел Кесария – бледного, как его белоснежный хитон, но уверенно говорящего, и сопровождающего свою речь строгими отточенными жестами по всем правила м риторского искусства:
- Да, император, христиане твердо убеждены, что Иисус явился не как призрак, но действительно жил среди людей. Иному учат гностики, которые считают материю злом и отрицают явление Бога во плоти. Если врач, как учил Асклепиад Вифинский и Аретей Каппадокиец, должен быть с больным до конца, сострадая ему, то что неразумного в том, что Бог, словно друг, возлюбивший род человеческий, поступил так же? Ты смеешься над тем, что христиане верят в то, что Бог стал нашим другом, над тем, что мы верим, что он снизошел на землю словно врач, пришедший в город, охваченный эпидемией чумы. Но разве Диодор с Самоса, Фидий из Афин, Никандр с Делоса, Полигнот с Кеоса, Менокрит с Карпафа, Дамиад из Гифия, люди, следовавшие закону Гиппократову, при Перикле и в другие времена не сделали то же? В этом они предвосхитили образ прихода Бога в человеческом образе. А разве нет у эллинов сказания об Асклепии, который из-за человеколюбия предпочел сам умереть, но избавить от смерти других? И если человек утратил целостность ума и тела, разве дурно поступает Слово Божие, став человеком, чтобы приблизившись к нашей природе так близко, насколько это возможно, исцелить ее в себе, своими смертью и восстанием, и вернуть человечеству эту целостность? Недаром Он сказал – «Я всего человека исцелил». Итак, ты напрасно упрекаешь христиан во лжи, император Юлиан.
- Я просто хочу, чтобы вы, галилеяне, обратили внимание на другую философию и, трезво размыслив, отказались от своего заблуждения ради высшей мудрости, - сказал Юлиан, пристально и с возрастающим удивлением глядя на Кесария.
- Если тебе угодно говорить о философии, о кесарь Юлиан, то поговорим о столь возлюбленной тебе философии киников, - Кесарий сделал жест в сторону походного трона, на котором сидел, напряженно облокотившись на спинку, его царственный собеседник. Юлиан запустил длинные, узловатые пальцы в свою черную бороду, и захватил прядь, нервно подергивая ее, словно в такт словам Кесария.
- В кинических хриях говорится об Антисфене, который и положил начало всем киникам, что врачи водятся с больными, но сами не заболевают. И то же говорит Иисус – не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Разве сам он не довольствовался простой одеждой и посохом, не жил из того, что подавали ему слушавшие его учение, отвергал лесть, презирал богатство? Подобно киникам, он говорил притчами о древе, не приносящего доброго плода, о беззаботности птиц, которым все мы должны подражать, возвеличил ребенка в собрании своих учеников. Да и ученица его не постыдилась называться «псом», и за то он ее похвалил, - Кесарий говорил свободно, легко и бесстрашно, как человек, перед которым простирается на человеческое море, в напряженном молчании внимающее каждому его слову, но многосмеющееся винноцветное море, по которому вдаль под парусами уходят корабли.
- Демонакт говорил, что не надо идти в храм Асклепия, чтобы бог тебя услышал – этим он близок нам, христианам, знающим, что Бог существует повсюду, и в этом великая наша радость.
- Довольно об этом, - раздался молодой, но неприятный, словно надсаженный, голос. – Довольно! – резко вскричал Юлиан. - Вы смеетесь над поклонниками Зевса, указывая его гроб на Крите, а при этом почитаете исшедшего из гроба Иисуса – якобы исшедшего! Вы не потрудились узнать о тайнах критского благочестия, но осмеяли их, со свойственной вам, галилеянам, дерзостью и невежеством.
- На это я отвечу стихами эллинского поэта, а не христианина:
«Лгут критяне всегда:
Измыслили гроб твой критяне;
Ты же не умер, но жив,
О Зевс, присносущный Владыка!»
Кесарий смолк.
Тишина стали пронзительной, такой, что у Каллиста на мгновение заложило уши. Потом раздался голос Юлиана, негромкий и хрипловатый:
- Я рад слышать, что Кесарий врач знаком с эллинской поэзией, а не только с эллинским врачебным искусством. Если же Кесарий врач разделяет мысли галилеян, хулящих все эллинское, то, по справедливости, он должен прекратить не только читать все, написанное вдохновленными богами поэтами, но и оставить искусство медицины. Не помнит ли он, что еще о Гиппократе говорили, что в писаниях его звучит голос бога? Позволено ли тому, кто считает галилейское учение истинным, двоедушно лукавить и пользоваться эллинской мудростью, которую галилеяне презирают и хулят? У вас есть своя, галилейская медицина – творите чудеса и исцеляйте водянку, проказу и катаракту, лишь прикосновением, как, по вашим рассказам делал Основатель вашего учения, но не касайтесь Гиппократа, Асклепиада и Галена!
- Что касается мудрости Гиппократа, то он предчувствовал заповедь о любви ко всякому человеку, которую принес Иисус, и учил внимательно относиться к больным без различия их происхождения и достатка. Что до Асклепиада, он тоже недалеко стоит от заповедей Иисуса. К тому же, Асклепиад тоже исцелял некоторых больных касанием руки! И хочешь ли знать, император Юлиан - все лучшее, сказанное или совершенное, принадлежит нам, христианам, потому что служит прообразом совершенства Сына Божия.
- Довольно. Это не проповедь в сборище галилеян, а благородный философский диспут. Ты забыл, что ты не у отца на приходе в своей каппадокийской глуши? И забыл, что Гален имел случай узнать о Христе, но не стал христианином, продолжая всю жизнь служить Асклепию Пергамскому?
- Гален? Я следую за ним, только когда он прав.
- Вот как?
- Именно так. Иначе многие из обратившихся ко мне за исцелением людей уже не видели бы солнечного света.
- Солнечного света, говоришь ты? А что ты скажешь о Гиппократе, Кесарий врач? Ты, как последователь Асклепиада Вифинского, тоже называешь его благородное учение «приготовлением к смерти»?
- Великий Косец и Великий Вифинец, быть может, и учили по разному о человеческом теле, но разве не во всей полноте осуществил Сын Божий, став нашим Врачом, слова Гиппократа из его книги о духе: «Врач видит ужасное, касается того, что отвратительно, и из несчастий других пожинает для себя скорбь; больные же благодаря искусству освобождаются от величайших зол, болезней, страданий, от скорби, от смерти…» . Сын Божий увидел ужас смерти, причастился нашей плоти и ее великой скорби, и освободил от смерти нас, будучи самым искусным Врачом.
Юлиан поднялся с походного, безыскусного трона и большими солдатскими шагами несколько раз измерил площадку для диспута. Подойдя почти вплотную к Кесарию, он резко схватил его за плечо. Послышался треск разрываемой ткани. Кесарий не пошевелился и не склонил головы.
- Ты давал клятву Гиппократа, Кесарий врач? – переходя с хрипа на визг, выдохнул Юлиан. Его нечесаная борода разметалась по пурпурной тоге.
Кесарий побледнел еще больше.
- Ты ложно клялся богами, которых не чтишь? – продолжал Юлиан, продолжая сминать в своих узловатых сильных пальцах белый плащ Кесария, - так, что он почти разорвался пополам.
- Ты обманывал доверившихся тебе страдальцев? Ведь они думали, что для тебя что-то значит эта клятва, не зная о твоем лицемерии. Хвала великому Гелиосу, который хранил их в твоих руках!
Кесарий молчал.
- Отвечай мне! – закричал император, переходя на петушиный фальцет.
Кесарий глубоко вздохнул и звонко произнес – так, что услышали даже в самых дальних рядах:
- Я не давал клятвы Гиппократа.
Разорванный плащ медленно опал на темный мрамор пола.
Юлиан обессилено рухнул на трон и дал знак писцам. Стража отделилась от стен и окружила Кесария.
«Нет!» – хотел закричать Каллист, но в пересохшем горле не родилось ни звука.
Юлиан нахмурил брови, и шевельнул губами.
Внезапно на мраморные плиты выкатился детский мяч, свалянный из грубой шерсти. Начальник стражи осторожно поднял его и обернулся, буравя взглядом толпу.
- Оставь, мой добрый Архелай, - внезапно проговорил император, убирая руки от лица. – Это – знак богов. Как говорил киник Демонакт, прежде, чем я бы вынес то решение, к которому был уже близок, я должен был снести алтарь Милосердия… и детской дружбы. Но я поставлен богами не сносить их алтари, а сохранять.
Он встал, опираясь на спинку трона.
- Ты хочешь стать мучеником, Кесарий? Надеешься, что тебя положат рядом с вифинцем в Константиновой базилике? Не трудись – там будет храм Асклепия…Ссылка! Навечно! В имение к твоему отцу! Все! Диспут окончен!
Стража отступила от Кесария и он, в разорванном до пояса хитоне, прошел среди молчаливо расступавшейся перед ним толпы. Глаза его были широко раскрыты – словно он смотрел за горизонт.

тогда сила Божия в нас совершится
rainbow
olshananaeva
"Мы должны отдать себя Богу, и тогда сила Божия в нас совершится, не мудростью наших слов, не силой наших действий, а открытостью нашей благодати Божией, которая будет изливаться через нас на все и на всех вокруг нас".

Антоний Сурожский

?

Log in

No account? Create an account